22:02 

Название: Питер
Автор: Imaginary Prince
Бета: даже в минусе. это написано в два часа ночи. у меня нет совести, согласна.
Пейринг: Ургант/Светлаков
Рейтинг: PG
Жанр: флафф, романс
Саммари: «- Кофе напою, пойдем, Питер посмотрим, ты гулял по Питеру, гулял?
- Да гулял, гулял… - вяло отбивается он, сжимая в руке свой свитер.
- Не гулял, вижу же! »
Статус: закончен.
Примечание: приквел Квартира на окраине Москвы
От автора: Я в Питере никогда не была. И это очень печально. ОЧЕНЬ.

Потом был июнь и корпоратив в Петербурге. На редкость гадкий, душный и жаркий зал, люди, которым это все не сдалось нахрен; я поверить не мог, что это мой Питер и был на грани отчаяния.
У всех нормальных людей депрессии начинаются осенью, зимой и иногда – весной. Мне вздумалось хандрить в июне. В тот день. Мои депрессии никогда не бывают долгими, я не могу себе этого позволить.
Когда все почти закончилось, я вышел с черного входа на улицу, покурить. Сил терпеть эту галиматью уже не было, я устал, мне было не по себе. Какая-то сорокалетняя тетя весом под центнер, за вечер успела во мне дыру взглядом прожечь, и, кажется, собиралась выловить меня и… не знаю, надеюсь, только автограф взять.
Сам не знаю, что со мной такое: обычно всегда к этому спокойно относился. Меня и мужчины взглядом сверлили (иногда томным, иногда завистливым), и вот такие же, как эта, и молоденькие девочки, совсем маленькие, лет по пятнадцать, и… да много кто. И ничего, хоть бы что. Никогда это меня не смущало, не злило, не раздражало. Работа такая: быть просверленным тысячей взглядов.
А тут, будто крышу сорвало. Светлый видел, периодически клал мне руку на плечо. Делал вид, что это само собой. А может и вправду само собой… Да что это такое с тобой, Ваня?
Стою, курю. Под фонарем асфальт мокрый блестит, дождь был совсем недавно. Где-то там, подальше, наверное, так же красиво, как десять лет назад, когда я здесь последний раз ночью гулял.
И тут я понимаю, кому я должен это все показать. Ну да, как-то глупо получается: жену с родителями познакомил – хорошо, а со Светлым спишь и ни штампа в паспорте, ни к родителям не приведешь. Так хотя бы с городом своим познакомлю. А чем мне Питер не отец? Воспитывал, холил, лелеял, но чаще бил. Города, они такие, у них же не ты один, у них таких, как ты, тысячи. Миллионы.
Светлаков, конечно, не понял. У него самолет в семь, обратно до Москвы, глаза – вон, сам вижу – слипаются; шутка ли, второй час ночи.
А мне хоть бы что, у меня идея.
- Кофе напою, пойдем, Питер посмотрим, ты гулял по Питеру, гулял?
- Да гулял, гулял… - вяло отбивается он, сжимая в руке свой свитер.
- Не гулял, вижу же!
- Урга-а-ант, - он зевает, прикрывая ладонью рот, и утыкается лбом мне в плечо. На секунду я думаю, а может, и правда, ну это все к черту, спать он хочет.
В дверь комнаты, которую нам с ребятами отвели, типа гримерки, только без единого зеркала (одно-единственное, в смежном с ней туалете), стучат.
У меня рождается смутное предчувствие. Я тыкаю Светлого в плечо, он смотрит на меня злобно, типа, что, сам открыть не можешь? Я шепотом говорю ему про бабу с центнер. Он фыркает и спрашивает через дверь:
- Кто?
- А можно автограф? – отвечает кто-то. У этой кто-то отвратительный пьяный голос.
Я скрещиваю руки.
- Его нет, он ушел уже, - Серега лыбится, как Чеширскому коту и не снилось.
- Нет, я видела, как он сюда заходил! – упрямится тетка.
- Да нет его, нет, - продолжает Светлый. А я смотрю в окно. Чистенькое белое окно: широкий подоконник, жухлая герань сбоку. Первый этаж…
- Пойдем, - шепчу я ему и тяну туда.
- Ты дурак что ли? – спрашивает он так же шепотом.
Я пожимаю плечами, и как ни в чем не бывало, открываю окно. А в дверь тем временем уже ломятся.
Я спрыгиваю с другой стороны, на газон, и понимаю, что забыл сумку и куртку в комнате.
- Серег, сумку дай, - говорю я. – И куртку.
Он мечется из угла в угол, собирая вещи, и передает их мне.
Я в последний момент соображаю и, вцепившись в его свитер, тяну к себе. Он шипит, но нагибается, и я целую его, вкладывая в этот жест все свое «Ну пожалуйста».
Если он не согласится сейчас, то я и настаивать не буду.
- Ну хорошо, хорошо, - отвечает он мне. Глаза у него опять какие-то мутные, веселые.
Когда он спрыгивает рядом, я слышу, очень тихо, голос Гарика за дверью, в коридоре. Он в своей излюбленной манере читает тетке проповедь. И как еще сил хватает…
Мы со Светлым слушаем и ржем. Когда Мартиросян открывает дверь своим ключом, то долго и оторопело как-то смотрит на нас двоих. Тетка тоже нас замечает и шепчет: «Ой, Ваня…».
- Ну, мы побежали, - вдруг говорит Светлаков. Я смеюсь, а Гарик улыбается так, будто все понимает.
- Бегите, - пожимает плечами Мартиросян. Как благословение дал, а.
Ну, мы и побежали.
***
- Это самое дурацкое, что я когда-либо делал, - шепчет Светлаков; у него одышка, и он держится за бок.
А еще я знаю, что это далеко не самое дурацкое, что он когда-либо делал. Это точно. Глупее было позволить мне его исцеловать всего в ту ночь с 2008 на 2009. Длинная была ночка, да.
Отчаяннее было решиться уехать из Екатеринбурга в Москву.
- Вовсе нет, - отвечаю я и беру его за руку. Они у него холоднющие, а на безымянном пальце кольцо. Когда я вижу его или ощущаю, что-то во мне каждый раз обрывается. Наверное, все-таки совесть.
Мы стоим на углу какого-то здания (не могу узнать, не мой район), и я держу его за руку, а он смотрит на меня ласковым взглядом «Ты невыносимый дурак, Ургант», уже за это я думаю: «спасибо, Питер».
Когда мы выходим на Набережную, я стараюсь не отводить взгляда от его лица.
- Это… Здорово. Очень, - проникновенно говорит он, глядя на воду.
За руки мы, конечно, больше не держимся, но периодически я все-таки подцепляю ладонью воздух, пытаясь поймать его ладонь, а когда все-таки натыкаюсь на его потеплевшие пальцы, сразу отдергиваю.
Так и идем. Я улыбаюсь, как дурак, а Серега серьезный, как никогда. И я думаю, что же там в этой светлой головушке-то такое масштабное происходит. Помпеи гибнут, не меньше. Эпопея какая-то. Битва.
Светлый молчит, и я молчу. Когда становится видно разводной мост, он останавливается. Я замечаю спуск к самой воде и тяну его туда. Удачно.
Это что-то вроде той подворотни. Крохотный кусок лестницы, где более-менее сухо, и сверху не увидишь, есть там кто или нет.
Я раскладываю куртку (к черту все) и сажусь. Сейчас, должно быть, третий час. За айфоном лезть не хочется.
Он стоит рядом, смотрит сверху и выдает такой:
- Что ж ты такое делаешь-то, - вздыхает и рядом садится. - Все у тебя не как у людей… - я достаю сигареты и протягиваю ему одну. Он забирает. Ждет, пока я подожгу. Я в нервном свете огня зажигалки вижу, какой он бледный и усталый.
Когда он кладет мне голову на плечо, я готов выть от нахлынувшей внезапно нежности; ну когда же, когда эта острота и новизна кончится, наших с ним ощущений, чувств, эмоций, ведь не дети уже и не первый год между нами все это… А как в первый раз.
Вот так, голова к голове и сидим еще минут двадцать. Молча.
Глупо как-то, неправильно, соплесахарно, а я сделать ничего с собой не могу. Голое, чистое, незамутненное счастье.
И Нева о носки туфель ласково бьется.
Пятница, 05 августа 2011

@темы: 2011, rps, Закончен, Прожекторперисхилтон

URL
   

Letters

главная